Фотоотчет Андрея Зинчука для Гильдии драматургов Санкт-Петербурга

веб-сайт «Новая драма»

МЛТЦ «Ольхон — 2013»
Международный фестиваль любительских театров
«Сибирская рампа — 2013»

Организаторы:
Союз театральных деятелей РФ
Российский центр АИТА
Ангарская городская общественная организация «Творческие театральные мастерские»
Народный театр “Факел” (Ангарск)
АНО ДК “Современник” (Ангарск)
Министерство культуры и архивов Администрации Иркутской области
Иркутский областной Дом народного творчества

В этот раз кроме теплой одежды и всевозможной техники, необходимой на таких мероприятиях: ноутбука, планшета, фотоаппарата, модема, кучи зарядных устройств, переходников и т. д., я захватил на Байкал и свое подводное снаряжение: гидрокостюм, пояс с грузами (между прочим, 7 кг. свинца!), ласты, маску, дыхательную трубку и прочие причиндалы. А кроме того — подводный фонарь и итальянский пневмат (подводное пневматическое ружье) Mares Sten. Поэтому спортивная сумка приобрела внушительный вес — за 20 кг. Было похоже на то, что поездка к Черному морю в этом году мне не светит (хотя в сентябре возможна поездка в Тыву), поэтому нужно было  как следует наплаваться в чистейших водах Байкала.
В 2011 году на фестивале «Ольхон — 2013» мне этого сделать не удалось.

22/07/2013 Вечером из Санкт-Петербурга часовой самолетный «прыжок» в Шереметьево, полтора часа ожидания в аэропорту и пять часов лету в самолет до Иркутска. Поэтому мы с тремя педагогами москвичками прилетели по местному времени уже за полдень.
На микроавтобусе часа за четыре домчались от Иркутска до паромной переправы на остров Ольхон, где скопилось большая очередь автомобилей и автобусов — на сутки, если не больше. В каком-то смысле эта паромная переправа регулирует количество туристов, желающих попасть на Ольхон. И если бы не она, трудно сказать, что бы уцелело на этом замечательно и уникальном острове.

Переправа и один из двух паромов — новый и большой, раза в полтора больше старого «Дорожника»:

Простояли на переправе часа два и погрузились на паром в каком-то смысле «немного по блату» (встретивший нас в аэропорту и сопровождавший нас на остров заслуженный работник культуры РФ из Иркутска Валерий Дмитриевич Киринюн куда-то звонил и о чем-то с кем-то договаривался, звучало магическое слово «фестиваль»), и через минут двадцать мы были на той стороне.
А это первые незабываемые виды Байкала с борта парома:

«Золотые ворота» между Малым и Большим байкальскими морями:

Очередь машин и автобусов уже со стороны острова на материк — с места съемки не видно, но она тянется к горизонту и уж точно не меньше той, которая застыла в ожидании переправы на остров. Учитывая то обстоятельство, что даже бОльший из двух паромов берет на борт порядка десятка автомобилей, можно прикинуть время ожидания под прожигающим буквально насквозь солнцем Байкала: зеркало моря-озера ближе к солнцу метров на шестьсот уровня моря, да и воздух тут кристально-прозрачный, так что «сгореть» без привычки можно буквально за полчаса:

Короткая передышка с дороги и торжественное шествие по поселку Хужир для открытия 14-го сезона работы фестиваля «Сибирская рампа — 2013». Шествие в театральных костюмах к священной для всех бурят горе Шаманке на мыс Бурхан. В этом году на фестиваль прибыло восемнадцать театров. Считая с педагогами и «вольноопределяющимися» это порядка пятисот-шестисот человек:

 

Директор фестиваля и художественный руководитель Ангарского театра «Факел» заслуженный работник культуры РФ Александр Иванович Кононов. Покоя у него не будет даже во время простого торжественного шествия участников фестиваля по поселку — его телефон звонит практически все время и так будет во все дни нашего пребывания на острове:

Половина из прибывших на фестиваль преподавателей. Слева направо: драматург Андрей Зинчук (ведущий этот чрезвычайно правдивый фоторепортаж), старший преподаватель кафедры актерского мастерства ГИТИСа Анна Гусарова, заслуженная артистка РФ Юлия Авшарова и старший преподаватель кафедры режиссуры ГИТИСа Татьяна Тарасова:

В этот раз на Бурхане нас уже поджидала компания великих деятелей театра: В. И. Немировича-Данченко, К. С. Станиславский и В. Э. Мейерхольд:

 

Общий сбор фестиваля на мысу. Половина участников в объектив не попала: для того, чтобы охватить всех собравшихся, нужен «рыбий глаз», а не штатный объектив фотоаппарата:

Театрализованное представление прибывших на фестиваль коллективов (на фотографиях далеко не все коллективы, но наиболее «выпукло» получившиеся):

В этом году на фестивале впервые появились и кукольники: с Петрушкой выпускник Санкт-Петербургской Государственной Академии театрального искусства  Александр Хромов (курс профессора Н. П. Наумова), прибывший с женой — выпускницей художественной академии им. Мухиной Валерией Зеленовой (Лера в кадр попадет позже — уже на берегу Байкала):
Забегая вперед, хочется сказать, что в отличие от фестиваля «Сибирская рампа — 2011», на котором я побывал два года назад, и отбор спектаклей стал строже.

 

Продолжение представления коллективов:

Зато в кадре на мысу появился наш постоянный в будущем четырехногий зритель: он (она) будет исправно посещать едва ли не все наши мероприятия. А когда не будет его (ее) — прибегут ук нам его (ее) щенки. Впрочем, собаки тут никому не мешают и практически всегда ведут себя тихо и благородно, ну, разве что иногда пытаются поучаствовать в театральных представлениях:

Этот вид байкальского берега особенно поражает тем, что похож на фотографию Байкала из учебника по географии для начальных классов средней школы:

Готовимся к неофициальной вечерней программе (в центре кадра — запеченный омуль, чуть дальше слева — омуль соленый):

23/07/2013 Утреннее собрание коллективов возле основной сцены во дворе гостиницы, где расположился штаб фестиваля.
Представление педагогов МЛТЦ и введение в тему фестиваля «Учение К. С. Станиславского и современные методы подготовки актеров и режиссеров»:

Кроме вышеперечисленных и уже попавших в кадр педагогов, с участниками фестиваля будут вести мастер-классы актер Московского армянского театра и педагог по сценическому движению Алексей Самойлов, ведущий специалист по театральному жанру ИОДНТ, заслуженный работник культуры РФ В. Д. Кирюнин.

Первый мастер-класс по драматургии прошел в поселковом клубе:

Но позже мы переместились на постоянное место в поселковую библиотеку неподалеку от Ольхонского рыбозавода — можно сказать бывшего, потому что уже много лет, с начала перестройки, он практически не работает.
В этом году программа фестивальных мастер-классов была сверстана таким образом, что они не «наезжали» друг на друга, и в течение дня участники фестиваля успевали позаниматься и режиссурой, и актерским мастерством, и сценическим движением, а кому было интересно и необходимо — шли заниматься Практической драматургией.
Группа интересующихся драматургией оказалась небольшой, но зато достаточно «плотной» и постоянной — в основном из уже «пишущих»: кто-то из них хотел научиться делать инсценировки по прозаическим произведениям, кто-то что-то уже писал (как выяснилось — фантастику) и хотел освоить новый род литературы; по глазам некоторых было видно, что они пишут стихи — не очень «модное», прямо скажем, в наше время занятие; кто-то уже пробовал себя в театральной драматургии и хотел в ней усовершенствоваться.
Вообще, с обучением профессии драматурга (а это именно профессия и притом не легко дающаяся) в огромной Сибири дело обстоит практически «никак»: нет ни специализированных литературных кружков, ни литературных конференций, ни семинаров, ни, тем более, кафедр и факультетов при существующих гуманитарных учреждениях. Не занимаются драматургией и местные театры (а ведь могли бы!). Как же их следует учить, современных театральных драматургов? Да вот пока только так: на таких вот редких — раз в год — фестивалях. И за это огромное спасибо Александру Ивановичу Кононову — озаботился за целую Сибирь! Мало ему своих забот в театре и на фестивале!.. А ведь «Сибирская рампа» -  это самый крупный международный фестиваль любительских театров в России.
Вообще же для Сибири пора уже придумывать и открывать какой-то специализированный драматургический центр. Театры (и зрители) уже досыта наелись классикой и не всегда полноценными переводными западными пьесами, и им уже сейчас нужен репертуар, в котором присутствует «витамин современности» — по выражению замечательного московского критика Геннадия Демина.
Кое что «по этой теме» мы уже знаем и даже умеем. Достаточно взглянуть на несколько наших петербургских Проектов:

Домик драматургов.

Драматургическая Мастерская при Санкт-Петербургском отделении СТД РФ.

Лаборатория театра кукол при Санкт-Петербургской Академии театрального искусства.

«Вечера современной драматургии» в Центральной городской публичной библиотеке им. В. В. Маяковского.

Гильдия драматургов Петербурга.

После занятий и обеда небольшая пауза и можно успеть сгонять на берег Байкала невдалеке от Шаманки — он носит неофициальное название «Майами»:

Мобильная банька на «Майами». Цены тут «кусачие»:

А вода в Байкале вот какая — местами видимость доходит до сорока метров:

На берегу Байкала сами собой не могут не всплыть в памяти строки с детства знакомых песен:

«По диким степям Забайкалья,»

и

«Славное море священный Байкал,»

Поскольку есть время, чтобы подумать о предстоящих в течение десяти дней занятиях Практической драматургией — а драматургия вещь очень и очень точная, как снайперская винтовка! — на берегу Байкала можно немного «размяться» и поразмышлять и о текстах этих песен, ведь где-то тут и происходили в прошлом все эти драматические события. Итак…

«По диким степям Забайкалья…
Где золото роют в горах…»

Если бродяга тащился по диким степям (а мы их частично наблюдали из окна маршрутки, подъезжая к Ольгону — и в самом деле пустые и дикие), то откуда вдруг в степях взялись горы? Как-то это непонятно. Хотя, в песне ведь поется про Забайкалье. А оно там, с той стороны Ольхона за Большим морем, возле Улан-Удэ. Может быть там в степях и есть горы? Но тогда какие же это степи? Это, скорее, предгорья. А в песне сказано именно про степи. Непонятно. Да и не роют в горах золота, золото моют в реках. А впрочем, чего не видели, того не знаем — край в самом деле суровый и дикий, все может быть: степь, степь и вдруг посередине степи гора и в ней и впрямь золото, которое роют…

«Отец твой давно уж в могиле,
Землею засыпан лежит,
А брат твой давно уж в Сибири,
Давно кандалами гремит.»

Стоп! Если брат бродяги в Сибири, то где же тогда, извините, сам Байкал, возле которого тащится бродяга, о котором народ сложил песню? Из Сибири брата сослали в Сибирь что ли? Опять что-то непонятное!
И снова мысль возвращается к песне, но уже к другой:

«Шилка и Нерчинск не страшны теперь,
Горная стража меня не поймала…»

Значит, и в самом деле есть горы, если существовала в свое время «горная стража». На том и порешим. Хорошие песни, исключительно душевные. Только если вдуматься, очень страшные. И местами непонятные. Может быть в этом и заключена их магическая сила? Так бывает страшен и непонятен и сам Байкал…

Дальше начались фестивальные просмотры спектаклей.

Важное замечание: мнение автора фотоотчета может не совпадать с мнением других педагогов и участников фестиваля.

Первый спектакль фестиваля: «Дюймовочка» по сказке Г. Х. Андерсена. Молодежный театр «Новые люди» из Ангарска. Спектакль в лесу. Это так теперь называемый «ландшафтный театр». Кстати, и сам фестиваль на Ольхоне можно отнести к становящимися в последнее время все более популярными ландшафтным фестивалям":

Если приглядеться, то у этого маленького «жабёнка» (ему года полтора-два, не больше) на ногах маленькие зеленые «ласты»):

А это сама Дюймовочка (актрисе лет шесть-семь) — до начала спектакля она, как оказалось, пряталась в большом цветке:

Театр «Новые люди» возник семь лет назад. И на фестиваль привез прекрасное сценическое оформление сказки. В действие хорошо включены дети и очень удачно звуковое сопровождение спектакля в ольхонском лесу — практически натуральные звуки (позже оказалось, что это все-таки запись, что было во время спектакля совсем незаметно). Наступление зимы придумано изящно и хорошо, но почему же фея в зиму выносит грибы? Есть проблемы с актерской работой — дети \временами «говорят по очереди», что часто и является признаком любительского театра. Но ведь сюда, на Ольхон, актеры и приехали учиться! Ласточки все-таки не поют, а скорее свистят. Еще одно замечание: Ласточка в сказке слишком быстро пробуждается от зимнего оцепенения, так в жизни не бывает, а Крот идет как видящий персонаж, а не как слепой. Может быть, актеру белую тросточку в руки дать? Впрочем, все это, конечно, придирки: у театра есть все основания для очень хорошего и яркого спектакля.

Короткий перерыв и зрители начинают собираться для второго спектакля  — уже на основной сцене. По этой фотографии можно оценить масштаб фестиваля. Подошли, кстати, еще далеко не все: в «зал» часто приходят и многочисленные на острове туристы, и любопытные местные жители и, разумеется, их дети, и собаки:

Вот это еще один (или одна?) наш постоянный (постоянная) зритель (зрительница). Очень ласковая и послушная псина. И она тоже нам совсем не мешала, хотя и пару раз появлялась во время спектакля и возле сцены и то и прямо на ней, придавая особый и неповторимый колорит фестивальным спектаклям — ОЩУЩЕНИЕ ПОЛНОЙ И ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ СВОБОДЫ:

Где еще такое увидишь? Можно ли себе представить на сцене МХТ или БДТ живую бродячую собаку во время действия? Причем, собаку, которая никому не мешает своим появлением — ни актерам, ни зрителям!

Николай Коляда «Баба Шанель». Спектакль домашнего театра «Приют комедиантов» из поселка Магистральный. Режиссер Галина Адольфовна Пальчик (она в кадре на сцене в роли — вторая слева):

Удачное оформление спектакля (напомним, что все это вместе с актерами театрам приходится завозить на остров через паромную переправу), хороший в начале темп. Но само действие долго не начинается, хотя, это вопросы, скорее, к драматургу — режиссер тут практически бессилен: пьеса до конца не сбалансирована, но режиссером хорошо проработаны характеры. И еще одно замечание: большинство сцен спектакля происходит за столом, где собрался коллектив сильно постаревших инвалидов — ансамбль «Наитие» (это юмор), а сцены за столом в театре всегда выглядят немного фальшиво из-за того, что сторона стола, обращенная к зрителю, искусственно остается пустой. Даже великий Леонардо на переднем плане своей “Тайной вечери” поместил фигуру одного из апостолов, ибо за стол люди обычно рассаживаются, не оставляя ни одной пустой его стороны.
Есть замечания и к словесной ткани спектакля: “какой вы предераст”, “отсоси гвоздок” — современный язык, скажете? Может быть. Но только это ПЛОХОЙ СОВРЕМЕННЫЙ ЯЗЫК. Тем более, что в зале дети! Да и само название пьесы «Баба Шанель» говорит о многом. И финала у пьесы практически нет. Вернее есть, но их, финалов, несколько и не очень внятных.
Впрочем, это очень хороший спектакль. За исключением вышеперечисленных нюансов, которые легко исправить. Но ведь именно за взглядом на свою работу со стороны и приехали на фестиваль большинство театров!

Ближе к вечеру обсуждение отсмотренных спектаклей в кругу у костра — вечером на Байкале бывает холодно, несмотря на то, что днем может нестерпимо — буквально до ожогов — палить солнце. Поэтому приходится кутаться в свитера и куртки. Причем и это не всегда спасает — после обсуждений приходиться согреваться горячим чаем и кофе. Или чем фестивальный Бог подаст (Александр Иванович). Ну, вы меня поняли:

Там же у костра между участниками и педагогами (а иногда и между самими педагогами) иногда вспыхивают жаркие споры по поводу увиденного на фестивальной сцене и вообще «за театр» — ведь каждому из нас хочется видеть на сцене ИДЕАЛЬНЫЙ ТЕАТР. Вопрос лишь в том, как этого добиться. А пути к этой цели могут быть очень разными.

24/07/2023 После очередного утреннего (с 10 до 13.00) мастер-класса по Практической драматургии мы с В. Д. Кирюниным сходили на берег Байкала на пляжик неподалеку от священной скалы Шаманки — опробовать привезенное подводное снаряжение.
Но тут необходимо отступление: Байкал часто бывает не только загадочен (вспомним еще раз песни о нем), но еще и опасен. А священная для бурят скала Шаманка опасна стократно. В позапрошлом году на первом же дне фестиваля его директор Александр Иванович предупредил собравшихся, чтобы те ничего не пытаться затевать ни на самой Шаманке, ни поблизости от нее. И ни в коем случае ничего с Шаманки не брать: ни брошенных там посетителями денег, ни даже камней. И вообще, лучше от Шаманки держаться подальше (хотя это практически нереально).
Автор фотоотчета видел своими глазами, как едва не сорвался затеянный тогда же на Шаманке спектакль одного из приехавших на фестиваль театров: вдруг не завелся бензиновый генератор, много лет исправно служивший фестивалю (позже выяснилось, что неполадок в нем не было ни одной!), и спектакль пришлось играть практически без звукового сопровождения и театрального света. А на финале зацепился задник спектакля. Но через несколько дней случилось на фестивале и вовсе страшное несчастье с другим театром: погиб один из его актеров, сорвавшись рано утром с Шаманки после дождя.

Страшная скала Шаманка во всей своей монументальной и ужасной красе:


Вот и в этот раз даже не на Шаманке, а лишь невдалеке от нее Байкал взял с меня мзду:
— прямо на глазах напрочь потерялась в песке, сверкнув на солнце, пружинка от буфера гарпуна;
— свинцовые грузы оказались надетыми на резиновый пояс на левую сторону;
— не навернулся на гарпун пятизубец;
— не пристегнулся к поясу нож;
— но хуже всего было то, что неожиданно под водой стравил воздух мой верный и до сих пор беспроблемный пневмат (пневмаическое подводное ружье — чтобы было понятно).

 Вот эта уютная и чистая бухточка слева от Шаманки, где я решил было поохотиться:

Каждая из этих неприятностей вполне возможна и вполне вероятна (хотя на берег я собираюсь, как правило, очень тщательно), но чтобы все это вместе!.. Такого лет за сорок увлечения подводной охотой не случилось со мной ни разу!

И, тем не менее, я занырнул. В первый раз с пузырящим ружьем, а потом уже и без бесполезного ружья. И в первый раз в жизни увидел дно Байкала: марсианский пейзаж! Голые камни, кое-где поросшие водянистой ярко-зеленой тиной. Видимость метров пять (накануне в бухту ветром надуло с Малого моря мусор, и видимость в воде заметно ухудшилась, что было заметно и с берега). Но и при такой видимости рыба и близко к себе охотника не подпустит! Стало быть, нужно идти «подныром» — а это значит как можно тише опуститься на дно, как можно лучше спрятаться в какой-нибудь щели между камней и на задержке дыхания ждать на сколько хватит сил, пока какая-нибудь рыбина пересилит свой испуг от твоего нырка и выйдет на тебя — спрятавшегося без малейших движений.
Несколько раз я нырял, прятался и ждал. Но рыбы все равно не видел — буквально ни одного хвоста! Только мелкие, в поперечных полосах и почему-то или кем-то или чем-то напуганные бычки. Можно предположить, что недавно в бухте охотилась нерпа. Ну, тогда еще долго рыбы можно не ждать. Да и мой гидрокостюм чересчур темного цвета — в нем я похож на большую нерпу. Тем более, что кто-то из отдыхающих на берегу надпись на нем «Неопро» прочитал как «Нерпа». Рыбы тоже могли попутать и прочитать этот лейбл неправильно, и от греха подальше попрятаться. Значит нужно либо гоняться за ними и объяснять им их ошибку, либо идти сюда ночью с подводным фонарем и уже по-настоящему и не торопясь (а это значит почти до утра, как это обычно происходит у подвохов) выяснять: кто тут водится и что по ночам делает? Все эти рыбьи «штучки» мне хорошо знакомы по Черному морю: если у берега появились дельфины — рыба готова на что угодно: хоть из воды на берег выброситься! — только бы с ним не повстречаться. И разлетается она со страшной скоростью по всему морю. Уж какая тут на нее охота!

На глубине метра в полтора нашел я оборванную леску и привязанный к ней воблер (снасть в форме рыбки). Стало быть, я все-таки прав: тут ловят рыбу, значит, тут она и в самом деле бывает. А почему бы ей тут не бывать, если камни обросли ярко-зелеными водорослями и их жидкие пряди тянутся вверх, к поверхности Малого моря? За этими водорослями обязательно придет какая-нибудь водорослеядная  рыба вроде толстолобика (правда, не знаю, водится ли он в водах Байкала?) или мальки приплывут прятаться, а за ними обязательно придет хищник, а уже за хищником приду я. Останется только дождаться темноты и тишины (забегая вперед, хочу заметить, что на Байкал ночью с подводным фонарем я так и не попал — спать мы ложись обычно далеко за полночь, а с утра были обязательные мастер-классы). Словом, хоть и привез я отличный подводный фонарь и зарядное к нему устройство — в ночные воды Байкала мне взглянуть, к сожалению, не удалось. А жаль!

 

Еще раз забегая вперед, хочу отметить, что и моей замечательной и хорошо «обжитой» маски для подводного плавания, служившей мне верой и правдой несколько лет, Шаманка тоже не пощадилав ней на мелкие осколки рассыпалось стекло — ну, это вообще отдельная история, связанная с человеком, который, преодолев страх, – в детстве он тонул на Байкале, – начал заново учиться плавать и дышать под водой. Это случилось в предпоследний день моего пребывания на Байкале. Хорошо понимаю, что с маской Шаманка запросто могла расправиться и в первый день моих погружений в воды небольшой бухты, но, видимо, меня она все-таки пожалела и дала возможность взглянуть на Байкал «изнутри».

Театр-студия “Родничок” из Ангарска. Его художественный руководитель Тагир Хамитов недавно заслуженно получил звание Заслуженного работника культуры РФ, поздравляем его! Спектакль «Фантазеры»  по рассказам Виктора Драгунского и Николая Носова:

Очень динамичный и веселый спектакль, хорошо «размятые» «фирменно-тагировские» ребята, быстрое, практические мгновенное их включение в действие. Но, если говорить совсем честно, староваты оказались сами истории. Насколько интересны они современным детям? Впрочем, это опять вопрос к литературному материалу.

Народный театр кукол «Премьер» из поселка Илир. Шоу-представление «В кругу друзей»:

 

Хорошая работа актеров с залом и удачно получившиеся отдельные номера: забавный дуэт петуха и курочки, прекрасно выполнена и работает кукла девочки — она хорошо и полностью «обжита» актрисой. В целом характеры персонажей этого спектакля найдены и точно заданы. Но можно кое к чему и придраться: например, музыкальное сопровождение глушит зал и, кроме того, в таком шоу каждое движение актеров и кукол должно отбираться особенно тщательно — это ведь почти эстрада, где каждый элемент должен быть отточен до блеска! И опять же в спектакле не хватает сквозной истории, за которой бы мог следить зритель (или она плохо прочиталась?), хотя понятно, что в подобных шоу история должна быть особого рода — но это опять вопросы к литературной основе спектакля. А  номера представления хотелось бы видеть более равнозначными: иногда в них хромает тест, иногда — мастерство вождения куклы, а иногда и сама придумка.
В целом же спектакль получился веселым и даже немного «хулиганским». Стоит покатать его на зрителе и наверняка многое встанет на место.

Чарльз Диккенс «Сверчок за очагом» — спектакль театра-студии «Глобус» из Боготола:

Об этом спектакле хотелось бы сказать особо: он мог бы стать очень красивым: добротные, выверенные по цвету, фактуре и масштабу буквально до миллиметра декорации, костюмы, которым сразу же «веришь» — на первый взгляд органична вся графическая стилистика спектакля (это хорошо видно на фотографиях). Но! Именно полноценного спектакля у этого театра пока и не получилось, он словно бы рассыпался: декорации отдельно, актеры отдельно. Контакт с залом не заладился у театра с самого начала, отчего и получился спектакль «дизайнерским», словно происходящим за толстым стеклом. Подвела актеров и какая-то странная и, возможно, инородная для них “манерка" существования — словно подсмотренная в кино и, в частности, в замечательном сериале И. Масленникова «Шерлок Холмс и доктор Ватсон». Режиссер «Сверчка» так тщательно выписывает «английский» мир и «английские» манеры и характеры героев, что по ходу дела теряется актерская органика, актеры начинают существовать как-то «навзрыд», отчего теряется юмор (на котором во многом и держится знаменитый фильм И. Масленникова), а к финалу спектакль разваливается уже окончательно.
И опять часть неудач можно отнести за счет драматургии — инсценировке диккенского текста: она слишком громоздка для любительского театра. Текст нужно немилосердно сократить! Тогда вполне возможно он наполнится жизнью и «задышит» на сцене.

25/07/2023° C утра несильный по местным меркам дождик (говорят, его тут не было несколько недель) и сразу же за мастер-классом по Практической драматургии и обедом — «Ожившие летописи Иркутска» (автор литературной композиции М. Рудевич). Немолодежный театр «Белая ворона» из Иркутска же — театр существует при каком-то заводе. Представление происходит на улице почти напротив дома, где расквартирована команда педагогов:

Режиссер этого уникального коллектива:

Вот этой работе я искренне и откровенно позавидовал! Хотя по сути дела это обыкновенный монтаж: история Иркутска в хрониках иллюстрируется театрализованными номерами: «байкальскими» песнями, частушками и романсами. Но монтаж этот получился у театра каким-то уж очень трогательным и до чрезвычайности органичным. Блестящая придумка! Замечательная конструкция, которая может легко трансформироваться и «подстраиваться» под любую аудиторию. И ведь как все просто — прямо по Аристотелю: «поучай, развлекая»!
Пожалуй, хотелось бы чуть больше театра, исполнительского мастерства, а не исторических фактов. Ну, это-то при такой «резиновой» конструкции спектакля элементарно подправить!

С. Козлов «По зеленым холмам океана». Спектакль театральной студии «Балаганчик» из Новосибирска:

Неплохой спектакль. Но, к сожалению, дети-актеры опять «говорят по очереди» и мало общаются с куклой, да и говорят они почти не слышно. Впрочем, сами куклы хорошо сделаны, как хороши и декорации, удачное шумовое и музыкальное оформление спектакля. Значит, все поправимо — стоит лишь позаниматься с преподавателями мастерством актера и мастерством вождения куклы. А в отношении наиболее удачных сцен этого спектакля можно отметить номер «Яблочко».

А. П. Чехов «Писательница». Спектакль Народного театра «Современник» из поселка Магистральный:

 В отношении этого спектакля можно сказать немного. Кажется, что по большому счету он просто недоделан (возможно, я и ошибаюсь). Но чтобы это понять, театры зачастую и ездят на фестивали.

26/07/20213° C утра ставший уже традиционным мастер-класс по Практической драматургии в поселковой библиотеке: пришли немножко раньше — библиотека еще закрыта. Но дабы не терять драгоценного времени, прямо тут же, на улице, продолжили начатый накануне разговор о структуре одноактных пьес:

А далее (уже в помещении библиотеки) продолжаем разбирать с собравшимися пока еще одноактные: пьесы: «Час моржей»  Олега Ернева и его же «Третий глаз», «На старой даче» Якова Ялунера — когда-то эта пьеса была очень популярна в Советском Союзе: во времена «шпиономании» до войны 1941–1945 г. г. и после войны она игралась во многих и профессиональных театрах, и в любительских коллективах, и почти повсеместно в агитбригадах. Хорошо было бы понять секрет такой исключительной популярности. И, кроме того, эта небольшая пьеса очень удобна для разбора тем, как просто она сделана: на сцене только два персонажа по ходу истории весьма мотивированно меняющиеся ролями: то охотник, то жертва, а то и наоборот. Это, конечно, не «высокая драма» вроде Шекспира или Ростана, но для учебной работы удобна. Так же как удобна, например, и небольшая, в наши времена почему-то почти забытая, комедия И. Ильфа и Е. Петрова «Сильное чувство» — ее мы тоже довольно быстро разобрали по составляющим.

Детская студия Театра «Факел» из  Ангарска. С. Козлов «Золотой чай». Несколько слов об этом спектакле: прочитав в предложенной нам перед спектаклем программке имя одного из персонажей: «Китёнок» я, признаться, не смог его себе представить на сцене. Китёнок? Это как?! Да и возможно ли? Но появившийся в спектакле Китёнок развеял мои сомнения. Вот он:

 

Правда хорош и до чрезвычайности похоже на настоящего? Жаль, в Байкале не водятся киты — они могли бы его перепутать со своим детенышем и запросто за ним к нам приплыть на фестиваль.


Остальные персонажи оказались тоже хорошо продуманными и режиссером и художником:

Сам же спектакль показался мне набором следующих друг за другом довольно интересных этюдов на фоне красочных декораций, этюдов, которые до конца не слились в сквозное действие, в историю, за которой бы, затаив дыхание, следил зритель. Впрочем, думается, что это все поправимо: стоит лишь как следует обкатать спектакль на зрителе. Или это опять претензии к пьесе?

27/07/2013 «Медвежка и Дина» по сказке А. Кухтиной. Спектакль Образцового молодежного театра «Город солнца» из Комсомольска-на-Амуре. Это опять спектакль в лесу:

Отдельно хотелось бы выделить стадо коров и быков — очень сплоченный и смешной «коллектив»:

Посмотрите, с каким увлечением и как «серьезно» работают с куклами актрисы. Не удивительно, что в их руках куклы волшебным образом оживают:

Этот небольшой спектакль покорил зал практически сразу: тут с историей и сквозным действием — и, конечно, юмором — было все в порядке. Получилось все и с куклами (хотя кто-то из педагогов и заметил позже на разборе небольшие «шероховатости» в их вождении). На день показа это был, пожалуй, лучший детский кукольный спектакль фестиваля. И можно попробовать перечислить составляющие его успеха: хорошая поэтическая литературная основа спектакля с точной и звонкой корневой рифмой, прекрасное с хорошим юмором выполненное оформление, мастерская работа с куклой. В спектакле ничего «не забыто» и если, например, в его начале появляется книжка — что сразу задает несколько повествовательный характер происходящего на сцене — то в финале книжка тоже работает и закрывает спектакль. Блестящее музыкальное оформление. Все ребята и девчата работают на сцене с удовольствием и практически как один — даже в тех сценах, когда, вообще говоря, можно было бы немного и пофилонить. Очень удачно сосуществуют в спектакле два плана и два масштаба: куклы и люди — это бывает нелегко сделать в театре кукол. В целом спектакль очень цельный и праздничный — видно, как актерам самим нравится участвовать в этой замечательной работе!

В. Шекспир «Сон в летнюю ночь». Театральная студия «Контакт» из Улан-Удэ.
К сожалению и немалому нашему удивлению театр показал нам только одну сцену — сцену городских мастеровых, когда те договариваются сыграть пьесу о несчастной любви перед герцогом и герцогиней в день их бракосочетания:

 

К достоинствам этой (к сожалению небольшой) постановки можно отнести хороший темп, буквально сходу взятый актерами, их органичный юмор, свободные передвижения по сцене и какой-то прямо-таки общий «магнетизм» их ансамбля — это открытые, раскованные актеры (а какими они еще могут быть, если они в самом деле актеры?!), прекрасно работающие в команде — все как один человек, что, кстати, хорошо заметно по фотографиям спектакля. Замечательное начало для замечательного полноценного спектакля.
Когда разыгранная актерами сцена закончилась, было заметно, что зал разочарован: похоже было на то, что зрители, так же, как и я, ждали большего, а именно продолжения, полноценного спектакля. Во всяком случае, нам всем показалось, что режиссерско-актерский «забег» был рассчитан именно на него. Ну что ж, на этот раз не случилось — видимо, это была только проба — значит, вполне может случиться в следующий раз.

А. Крастошевекий «Сны черного альпиниста». Спектакль театра-студии «Родничок» из Ангарска.
Спектакль этот начался в лесу на краю поселка глубокой ночью, что было необходимо его организаторам по техническим причинам, которые стали нам понятны практически сразу: действие началось с интермедии — зловещей тени погибшего альпиниста на полупрозрачном экране. Что было, конечно, очень эффектно на фоне настоящего ольхонского леса и даже немного «страшно»:

Далее мы увидели удивительную декорацию спектакля, в которой и происходило его основное действие. Она одна и хорошо придумана: большая туристическая палатка, у которой работают обе ее стороны — выход назад, за сцену, и вход перед зрителями — причем, этот вход являлся занавесом.
В центре истории легенда-страшилка о погибшем альпинисте, который ходит по ночам по горам и ищет своего струсившего и погубившего его коллегу, а заодно расправляется и с теми, у кого в душах «нечисто»:


Пьеса показалась не сбалансированной, потому что для объяснения происходящего драматургу и режиссеру потребовались крупные планы — исповеди каждого из героев этой истории, что, разумеется, останавливало действие. Крупные планы показались необходимы драматургу из-за неумения сплести и происходящее и прошлое героев в единое театральное действие — так, как, например, это бывает у классиков мировой драматургии, в пьесах которых отчетливо просматриваются и предыстории героев, и мотивы их поведения, и общий ход хорошо мотивированных событий. Кроме того, в пьесе, похоже, отсутствовали вторые планы и актерам (кстати, они работали «на полную катушку») приходилось самим их достраивать. Поэтому у театра получилось в результате больше кино, чем спектакль (хотя, конечно, и такой ход в театре возможен), в центре которого незамысловатая, но мистическая история, которую вкратце можно было бы изложить так: группа подростков перед опасным восхождением на вершину горы (а они туда пошли, чтобы испытать себя — что напоминает некий «клон» старого фильма «Вертикаль») выясняет между собой отношения и одна из девочек убегает в другую группу туристов. Один из мальчиков бежит ее спасать и едва не гибнет, и его, покалеченного, приносят в палатку. И на этом, как ни странно, все — неожиданный финал: полог палатки медленно опускается на землю и на героев этой истории. Внятного финала и в пьесе, видимо, тоже нет. Поэтому оказался смазан он и в спектакле: огромная палатка медленно и плавно сложилась — некоторые в зале догадались, что ее накрывает лавиной. Но тогда где же был звук ее схода с гор? Непонятно… Мы с коллегами долго об этом гадали и пришли к выводу, что лавина все-таки сошла и все погибли. Кроме двух подростков, которые чудом и почему-то спаслись. Почему? Зачем это в пьесе? Случайность это или некая закономерность с ними произошедшего? Опять непонятно! Как непонятная (хотя и зловеща) тень черного альпиниста, несколько раз мелькавшая в спектакле по ходу дела. Тут она вроде как оказалась и лишней — ведь с ребятами расправился не он, а стихия. Но может быть он и обрушил эту лавину на голову ребят? Больше вопросов чем ответов. Впрочем, так иногда бывает в театре.

28/07/2013° C утра — а оно в этот день выдалось очень солнечным — нам предстояла экскурсия по Байкалу на катере:

 

Сверху, с высокого Бурхана на пляже «Майами» наш катер кажется совсем маленьким (на фотографии он самый левый из трех судов):

Это может показаться странным, но внутри катер оказался довольно вместительным для десятка человек. На этом катере мы пересекли половину Малого моря и дошли до острова Огой, где несколько лет назад энтузиастами была установлена буддийская святыня — «Ступа», по преданию исполняющая желания:

А это чаша у подножья «Ступе», куда туристы и паломники кидают деньги, символически избавляясь от части грешного и земного:

Задумав желание, «Ступу» нужно не торопясь обойти трижды по часовой стрелке в полном молчании и никого не обгоняя.

Вид сверху от «Ступы» на приютившую наш катер бухточку (катер в кадр не попал — он остался чуть левее):

Интересное наблюдение: когда мы были возле «Ступы», практически «вдруг» — как это часто случается на Байкале — небо затянуло тучами и пошел мелкий, хотя и довольно теплый дождь. Такой же дождь — и это было хорошо видно — обложил и материк напротив «Ольхона». И наш экскурсовод и охранительница «Ступы» заметила по этому поводу: обратите внимание — у нас и на материке дождь, а на Ольхоне сухо! И в самом деле, Ольхон в это время был по-прежнему залит солнечным светом. «Ольхон» в переводе с бурятского значит «сухой».

На Огое же я с большим трудом отыскал единственный (как мне показалось) экземпляр эдельвейса. Вот он во всей своей красе. Центр цветка чем-то похож на подушечки кошачьих лап:

Галечный пляж на Огое:

 

Дальше наш путь лежал на материк напротив Ольхона, куда до этого не доставал с острова толком ни объектив фотоаппарата, ни бинокль — все-таки порядка двадцати километров через Малое море, если не больше! Хотя на первый взгляд и кажется не больше двух-трех — на Байкале многое очень и очень обманчиво! И только пройдя до материка по Малому морю на катере, понимаешь, как это все-таки далеко!

А на материке предгорье (Саяны?) и самый настоящий лес:

Километра полтора поднимались по лесной дороге к Святому источнику: прямо из горы вниз проложены два длинных деревянных желоба, по которым и бежит вода: «мужская» и «женская». По преданию эта вода лечит всевозможные мужские и женские болезни (видимо, тут очень важно не перепутать желоба, хотя источник у них, похоже, все-таки один):

В кафе на берегу материка нас ждал неожиданно свежепойманный омуль (когда мы начали подъем к Святому источнику его еще не было:

А это он же через двадцать минут копчения:

И мы опять на борту катера идем по Малому байкальскому морю.

Белоснежная с черными концами крыльев байкальская чайка:

Бакланий «базар» на одном из скалистых островов Малого моря:

Поискали возле этого и других островов байкальских нерп, но так и не заметили ни одной — что вовсе не значит, что их нет, это значит, что мы их просто не увидели, а вот они вполне могли нас разглядеть и заблаговременно попрятаться от катера.

Иркутский театр кукол «Редкая птица» в помещении поселкового клуба (внеконкурсный спектакль):

 

Я этот спектакль воспринял как Нечто Странное. Нечто, скажем так, сюрреалистическое. И, признаться, мало что понял — спектакль шел без слов, под тапера. Какая-то любовно-мистическая история про… непонятно что!

Евгений Шварц «Обыкновенное чудо». Вечерний спектакль Молодежного театра «'Эксперимент» из Иркутска. Еще несколько  дней назад, проходя по «нашей» улице мимо забора одного из домов поселка, я заметил за ним Нечто нежно-голубое и невесомое, вздымающееся над двором в виде огромных воздушных пузырей. В рыбачьем поселке — а Хужир был некогда именно рыбачьим поселком — увидеть такое можно, наверное, нечасто. Теперь же стало понятно: это огромные «воздушные» декорации, смонтированные на заднем дворе одного из домов.
Перед началом спектакля его режиссер предупредила, что нас ждет премьера:


 

Которую мы при большом стечение зрителей и посмотрели с большим удовольствием:

Об этом спектакле можно сказать следующее: он не похож на фильм Марка Захарова с Александром Абдуловым в роли Медведя. Прекрасный шварцевский сюжет (переложение старинной северной легенды о Локисе), огромные по меркам острова воздушные декорации, афористичный текст, достоверное и одновременно с тем «сказочное» существование актеров — все это вместе взятое оказалось вполне адекватно истории о большой и сказочной любви. Несколько сцен хотелось бы отметить особо: отлично и практически «из ничего» сделана сцена первой встречи принцессы и медведя. Замечательно сделана сцена бунта первого министра короля. Вообще, отличных сцены было в спектакле много. Кроме того, актеры умело держали паузы — а в театре это очень важно. Замеченные из-за забора еще загодя декорации работали на полную катушку: три плана были у этих декораций: передний, средний и дальний, и все три «играли».
Но есть и несколько вопросов к спектаклю: например, что это за светло-серые пятна на светлом костюме у волшебника? Непонятно, почему охотник одет как ковбой? Вообще, с костюмами режиссеру нужно еще поработать. Насчет музыкального оформления тоже можно было бы еще подумать.
И вместе с тем мы смотрели и переживали ИСТОРИЮ (которую к тому же мы знали едва ли не наизусть благодаря замечательному фильму Марка Захарова). Но здесь ту же самую историю нам рассказали языком театра и сделали это настолько убедительно, что я видел, как в финале спектакля заплакала сидевшая впереди меня женщина. Заплакала от счастья, а не от горя, потому что в пьесе Евгения Шварца (и в этом спектакле) все закончилось хорошо — что, согласитесь, не очень часто бывает в нашей жизни, а так бы этого хотелось!
Кто-то из великих заметил: в настоящем театре человек становится чуть больше, чем просто человеком. Чуть больше чем просто человеками мы вдруг себя и ощутили на этом спектакле. Лично я во всяком случае. Но было похоже, что и некоторые сидевшие рядом со мной зрители. А чего еще можно требовать от хорошего спектакля?

Очень старое наблюдение, которое меня еще ни разу не подводило: если спектакль похож на режиссера, то это, как правило, хороший спектакль, это значит, что режиссер в него полностью «перелился» — вдохнул душу

29/07/2013 По случаю понедельника (а по понедельникам у поселковой библиотеки выходной) мастер-класс по Практической драматургии мы с частью нашей «драматургической» группы очень удачно (а, главное, исключительно полезно) провели на берегу Байкала слева от Шаманки на пляже ГСМ — так он раньше назывался и пока работал рыбозавод, тут заправлялись топливом сейнера:

Остальная часть нашей группы опоздала к сбору возле библиотеки и на берегу нас не нашла, хотя мы оставили ей на двери библиотеки записку. Видимо, ее сдуло ветром.
На берегу у Байкала мы разобрали драматургическую «конструкцию» одной из глав “Братской ГЭС” Е. Евтушенко — ее готовит к показу в следующем году одна из наших коллег. Поговорили мы и о сюжетопостроении вообще. На таком-то берегу да не поговорить о сюжетах? О чем же тогда тут и говорить-то?

Погода стояла отличная, поэтому после обеда на пляж ГСМ под Шаманку мы пошли еще раз, но уже компанией преподавателей. Слева направо: кукольник Александр Хромов, драматург Андрей Зинчук (в гидрокостюме), дизайнер Валерия Зеленова, кукольник же Валерий Дмитриевич Кирюнин и «приблудившийся» к нам Алексей Пермяков — режиссер театра масок из ДК «Энергетик» (Ангарск):

Полоскался часа два — ходил под скалы с починенным ружьем (оказался поврежденным уплотнитель ресивера) — рыбы (рып,— как называют их подвохи) по-прежнему нет, дно малоинтересное и тоже без живности в виде моллюсков или раков/крабов, но зато ведь я на Байкале!! Поэтому поплавал по верху без грузов: устроил оставшимся на берегу коллегам «водное шоу» с переворотами и фонтанами воды, и сорвал аплодисменты:

После купания мы очень аппетитно перекусили в прибрежном кафе вкуснейшими местными позами — это традиционное бурятское блюдо. С ними в роли «кушать подано» В. Д. Кирюнин:

Спектакль «Волшебное кольцо» по одноименной сказке Б. Шергина театра-студии «Шкода» из Ангарска:

 

Все в этом чрезвычайно задорном спектакле «делается» средствами балагана, ибо никаких декораций, разумеется, нет. Да ведь и помешают статичные декорации такому широкому «разгулу». Замечательно придумано как из хоровода появляются места действия сказки и разные «предметы»:

Это у них получились почти настоящие ворота:

А это у них почти настоящий мост:

А вот они мгновенно выстроили Эйфелеву башню — похоже, правда? Практически копия:

С самого начала спектакля задан прием балагана, который в хорошем темпе выдерживается от начала и до конца. Очень хороши ребята-актеры, работают увлеченно и буквально как один человек — отличное, настоящее скоморошество! Море придумок. И все это с юмором и лукавством — театр-то носит название «Шкода», так что нечего! Это вам не что-нибудь! Пожалуй, на сегодняшний день это лучший детский спектакль из отсмотренных. Впрочем, так это или нет — будет видно по обсуждениям и распределению призов.

А. П. Чехов «Три сестры». Спектакль Народного театра «Факел» из Ангарска.
Подсмотренная за кулисами перед спектаклем сцена с актерами:

Спектакль был заявлен его постановщиком Александром Ивановичем Кононовым как открытая репетиция:

, с

Прежде всего, это огромный во всех смыслах спектакль: с костюмами и мощными декорациями, спектакль такого масштаба, что невольно вновь ловишь себя на мысли: а как это все было доставлено на остров? Режиссером, актерами и техническим персоналом театра была проделана воистину грандиозная работа: количество актеров, костюмы, декорации, стулья, кресла, стильные подставки под цветы и прочее… Построенные специально для этого спектакля на сцене пандус и лестнички, осветительная и звуковая аппаратура… Как это все было доставлено на остров? Немыслимо! Как это все могло преодолеть плохо проходимую паромную переправу? Как вернуть все это после фестиваля на материк и далее в Ангарск?

Пересказывать пьесу А. П. Чехова совсем не хочется — она давно и хорошо всем известна и многократно была поставлена на сцене как российского, так и зарубежного театра. Но можно остановиться на наиболее характерных моментах спектакля. Итак, тезисно (потому что многое видно просто по фотографиям):
— спектакль «стартует» не сразу, а постепенно, хотя в начале спектакля режиссером представлен уже ставший традиционный «монтаж» из реплик персонажей — видимо затем, чтобы дать начальное ускорение спектаклю, и, тем не менее, актеры включаются «всеми своими организмами» в действие не коллективно, а словно по очереди: сначала один, потом другой; поэтому к середине спектакль не разваливается, а наоборот — «набирает», что свидетельствует о том, что основные акценты в нем расставлены верно;
— пока это все-таки не полноценный спектакль, но некая иллюстрация к будущему, хотелось бы надеяться очень успешному, спектаклю, а пока он разбивается, как мозаика, на отдельные удачные сцены и диалоги;
— хорошо очерчены и уже выписаны режиссером отдельные характеры: сестры Прозоровы и их брат Андрей, Вершинин, дуэт Тузенбах-Соленый; с остальными же персонажами предстоит долгая и кропотливая работа;
— проходы ряженых, которых в спектакле много, не очень понятны и мотивированы (если не сказать большего); в пьесе Чехова ряженые только упоминаются — во дворе и в саду;
— Ферапонт — это отдельный номер в исполнении Самого — Александра Ивановича Кононова, маленький спектакль в спектакле большом, хотя он и сделан немного по-режиссерски;
— вставной номер с Наташей в финале спектакля в купальнике, занимающейся фитнесом — это конечно, перебор и сцена для тех, кто не понял чеховской пьесы;
— и, пожалуй, самый главный вопрос: доктор Чебутыкин… Это самая загадочная фигура в истории А. П. Чехова. Несмотря на то, что по его, Чебутыкина, словам у него «не было запоев вот уже два года», внимательно, буквально «до атомов» разбираясь в тексте чеховской пьесы, почему-то приходишь к выводу, что этот странный и очень грустный (и во всем разочаровавшийся) доктор тем не менее пьет, и пьет изрядно — от безысходности происходящего вокруг и оттого, что он, по-видимому, единственный персонаж в пьесе, который понимает, что НА САМОМ ДЕЛЕ происходит в доме Прозоровых и вообще в мире; недаром же он присутствует если и не во всех, то во всяком случае в большинстве ключевых сцен пьесы.

Когда-то на третьем курсе сценарного факультета ВГИКа я сделал для себя открытие (возможно, впрочем, что оно уже давно и хорошо всем известно, но от этого лично для меня оно цены не потеряло): Чехов одним из первых заметил, что мы по большей части живем не среди происшествий, свидетелями которых бываем редко, а среди их последствий, и максимально «приблизил» сцену к восприятию человека, по сути дела предвосхитив кинематограф с его психологическими шедеврами.

Смотрим фотографии спектакля:

Монолог Александра Ивановича у костра о Чехове и о времени, в котором мы все живем, в каком-то смысле оказался не менее интересным, чем сам спектакль.

30/07/2013 Утром очередной мастер-класс по Практической драматургии.
К этому времени мы выработали с группой общий язык на малонаселенных одноактных пьесах (по ходу разобрали и пьесы уже не на бумаге, а заснятые в театрализованных читках на видео из Проекта «Мосты Петербурга»: «Кризис» Юрия Ломовцева", «Монолог с покойником» Владимира Шпакова и мою маленькую комедию на двух актеров «Происшествие в бассейне» — все три в постановке народного артиста России Олега Левакова и артистов театра им. Ленсовета — вот как раз их-то на этой фотографии мы и смотрим):

И приступили к разбору бессмертной пьесы Э. Ростана «Сирано де Бержерак». Начать с нее наши занятия  (а ведь как бы этого хотелось!) было бы, наверное, невозможно и неправильно. К этой большой работе нам пришлось продираться через освоение основных понятий драматургии:
— «поучай, развлекая» Аристотеля;
-  через его же: завязку, перипетии узнавания, кульминацию и развязку;
— через единство места времени и действия (понятия, кажется, тоже введенные в театральный обиход Аристотелем);
— через сюжетные и фабульные конструкции — по ходу дела мы научились их различать;
— через всего лишь три «инструмента», имеющиеся у драматурга: ремарку, монолог и диалог;
— через понятие текста и подтекста (об этом мы поговорить практически не успели и мало что смогли в этом смысле разобрать);
— через много-много чего еще.

И чрезвычайно приятный результат своей работы я увидел после обеда, когда в свое законное свободно время вновь пошел к Байкалу на маленький галечный пляжик под Шаманку, уютный и чистый: на берегу лежала девушка лет шестнадцати из моей «драматургической» группы с какой-то книжкой в руках. Я попросил у нее разрешения взглянуть на обложку: «Сирано де Бержерак»! — Видимо, она взяла ее в местной библиотеке, потому что вряд ли привезла с собой на Ольхон. На вопрос: ну и как? — Ответила: не оторваться! Пять баллов!!!
Кстати, если приглядеться к фотографии, то внизу в левом углу как раз и можно разглядеть эту девушку в пестрой вязаной остроконечной шапочке с книжкой лежащей на берегу бухточки. Объектив фотоаппарата (а это значит объективное доказательство вышесказанного) запечатлел ее именно в момент чтения пьесы Э. Ростана. И это теперь уже навсегда:

Спектакль «Ящерица» по пьесе А. Володина Молодежной студии театра «Факел» из Ангарска. Спектакль в лесу и очень хорошо в этот лет «вписан» — действие происходит на невысоком холме:

 

В кадр попал (попала) один из наших постоянных четвероногих зрителей (зрительниц) и очень органично вписался (вписалась) в действие на стороне одной из враждующих группировок этой пьесы:

В компании актеров-подростков маленькая девочка-актриса лет пяти-шести:

А эта четырнадцатилетняя девушка Аня ходит ко мне на занятия Практической драматургией и слушает очень внимательно:

На этом спектакле тоже хотелось бы остановиться особо. Я хорошо помню время, когда один за другим начали появляться в начале семидесятых годов володинские «детективы каменного века»: «Две стрелы», «Выхухоль», «Ящерица» (возможно, я напутал с порядком их появления на свет — нам они доставались виде полуслепых экземпляров машинописи). Тогда эти истории казались нам всем настоящим откровением: полные политических аллюзий, недоговоренностей и намеков, они были написаны эзоповским языком «про нынешнюю нашу жизнь». С тех самых пор помню часть начальной ремарки из истории про две стрелы: «небо приблизительно такое же, как сейчас». Помню, как мы упивались этой ремаркой и перемигивались, расшифровывая каждый для себя тайный ее смысл и намек (хотя сейчас я даже не смогу толком сообразить — на что именно?).
Небольшое отступление и историческая справка: читка этой пьесы проходила в помещении ДК им. 10-й пятилетки в тогдашнем Ленинграде на Обводном канале. Толи из-за удаленности и никчемности этого почти потерявшегося в городе жалкого ДК, толи по чьему-то попустительству, но в начале 70-х годов именно в нем Петром Кадочниковым, сыном известного актера, лауреата всех немыслимых государственных и сталинских премий  Павла Кадочникова, был ВПЕРВЫЕ В СССР поставлен спектакль «Подследственный из Галилеи» по иудейским главам гениального булгаковского романа «Мастер и Маргарита», где сам Петр играл Ишуа га-Ноцри. Спектакль этот долгое время то как-то «частично» разрешали, то вдруг полностью запрещали, кто-то его видел (меньше всякого меньшинства), а городское театральное большинство страсть как хотело на него попасть. При этом по городу ходили слухи один страшнее другого! И все это при том, что роман Булгакова к этому времени уже был не только напечатан в журнале «Москва», но и зачитан до дыр. Дело дошло до вмешательства классика советской литературы Константина Симонова, с чьей помощью и удалось, наконец, окончательно «продавать» этот многострадальный и, в сущности, очень безобидный спектакль о нищем бродячем философе Ишуа.
Второй работой Петр Кадочников задумал поставить володинские «Две стрелы». Уж и не знаю, где и как ему удалось раздобыть полуслепой машинописный экземпляр этой пьесы. И тогда-то мы и узнали из него про «небо, приблизительно такое же, как сейчас». Спектакль Петру поставить не удалось. Толи на этот раз власти города не дали это сделать уже в достаточно жесткой форме, толи он просто не получился — в точности не помню. Но вскоре грянула перестройка, и о своем времени мы узнали не по володинским полунамекам, а открытым текстом из газет и журналов. Чуть позже подтянулось отечественное телевидение и отечественное же кино, и на их фоне володинский эзоповский язык в мгновение ока устарел до архаичности: от всех трех «детективов каменного века» вмиг остался лишь незамысловатый и отчасти даже «мультяшный» сюжет с малопонятными вторыми планами и аллюзиями, вызывающими подчас даже некоторое недоумение.
То же самое можно сказать и о володинской «Выхухоли», и о «Ящерице», которая ныне была представлена в лесу на Ольхоне. Я смотрел этот, наверное, очень хороший по своему спектакль (дети и актеры, игравшие в нем, прекрасно двигались и хорошо и азартно говорили друг с другом на двух языках — русском и английском, очень по своему разыгрывая историю девушки, укравшей для своего народа у противника «рецепт» рыболовной сети).
Правда, меня несколько смущало то обстоятельство, что нищие и голодные, одетые в лохмотья и не имевшие средств (а именно рыболовных сетей) для прокорма соплеменники говорили по-русски, а одетые значительно лучше их — как нарочно в джинсы и футболки и имевшие эти сети — говорили по-английски. Поэтому выходило так, что мы, русские, ничего не умея сами создать, опять что-то украли на Западе! Вряд ли именно об этом хотел нам поведать режиссер спектакля А. И. Кононов, ставя этот неожиданно двуязычный спектакль. Но и такая его трактовка возможна.
Между тем мне кажется, что многим англо-говорящим можно бы у нас, у русских, многому поучиться: например, устраивать непонятно как и на какие средства такие прекрасные, как этот, «ландшафтные» фестивали!
Против этой возможной трактовки спектакля работают и его декорации: это сети, развешанные по лесу (что хорошо видно на фотографиях): на месте «глупой» группировки, говорящей по-русски, можно было бы догадаться, что с их помощью можно запросто себя прокормить… Или они уже совсем и окончательно неразумные?!! За державу обидно!!!
Между тем, траловые сети (во всяком случае та их разновидность, которой ныне пользуется весь мир) были придуманы именно в СССР, и автор этого отчета был лично знаком с их изобретателем — он жил в поселке Вырица — в пятидесятые или шестидесятые годы прошлого века получившим на них патент. Правда, кроме патента за свое изобретение он не получил, кажется, больше ничего…
Однако, это опять вышло отступление. Между тем, отсмотрев спектакль по володинской пьесе «Ящерица» я так и не смог для себя решить: зачем и о чем сегодня ставить его «детективы каменного века» и использовать володинский эзопов язык? Почему вместо этого не поставить пьесу из жизни современных подростков? В конце концов можно взять в работу сценарий какого-нибудь западного фильма: какое-то время назад едва ли не каждый второй из них был из жизни враждующих между собой группировок. А ставить спектакль про банды каменного века?.. Нет, не понимаю!
Александр Володин в свое время был интересны тем, что когда большинство современных ему литераторов гнали на заказ «социальщину», он вдруг заговорил «человеческим» языком  и об очень простых и трогательных человеческих чувствах: любви, привязанности, чувстве ответственности за жизнь близкого человека и т. д.
Впрочем, по володинской «Ящерица» ангарскому театру «Факел» все же удалось, наверное, сыграть хороший спектакль, что стало важной учебной работой для его Молодежной группы: ребята: учатся движению, танцам, иностранному языку и т. д. Правда, юмор в спектакле (да, пожалуй, что и в пьесе у автора) практически отсутствует, зато взята «манерка» — «страсть», отчего многое идет в спектакле с «перекалом». Ну, это-то как раз понятно — это чтобы не было «недокала», и это, наверное, правильно.

В промежутке между двумя спектаклями удалось выкроить час для рассказа о работе над пьесами не в «келье» хужирской библиотеки для десятка человек, а на большой аудитории. В качестве иллюстрации нашей работы в Петербурге — видеозапись театрализованной читки пьесы Владимира Шпакова «Монолог с покойником» из недавнего Проекта «Мосты Петербурга» в постановке народного артиста России Олега Левакова и актеров Академического театра им. Ленсовета. На это незапланированное мероприятие народу собралось немного — как показывает практика, драматургию считают в современном театре чем-то едва ли не второстепенным и даже не очень обязательным, хотя и на этом фестивале победили именно те спектакли, в которых присутствовала именно внятная история — но слушали собравшиеся внимательно и хорошо реагировали на происходящее на экране. И это несмотря на то, что ослепительное байкальское солнце еще не завалилось за горизонт и сильно засвечивало изображение.
Если приглядеться к фотографии, на ней можно разглядеть фигуру автора пьесы Владимира Шпакова, одного из организаторов поэтического фестиваля «Мосты Петербурга»:

 

Последним фестивальным спектаклем стал вечерний спектакль «Чудная баба» по пьесе Нины Садур в постановке народного театра «Песочные часы» из поселка Чуна. Его показ несколько раз переносился из-за неявки участников «на старт» — театр застрял на паромной переправе на остров.
Спектакль игрался в лесу, и когда мы добрались до большой поляны, где уже были приготовлены освещенные ярким искусственным светом декорации (фестивальный бензиновый генератор чуть слышно стучал где-то неподалеку), то были поражены какой-то прямо-таки мистической атмосферой, созданной режиссером еще до начала спектакля: «баранка» из волнистой коричневого цвета материи, обозначающая картофельное поле, на котором и произошла первая часть этой до чрезвычайности странной истории. Впрочем, смотрите сами, насколько это было по-настоящему здорово:

 

Прекрасная работа двух занятых в этой первой сцене актрис — одна из них, а именно «тетенька Убиенько», на глазах изумленных зрителей вылезла из предварительно вырытой актерами театра на краю лесной поляны глубокой ямы. Странный, но какой-то до чрезвычайности убедительный диалог о малопонятном и запредельном, странные движения персонажей, дыхание ночного воздуха на залитой искусственным светом поляне, а потом и вдруг задувший из леса холодный ветер… Все это вместе слепилось в какой-то запредельный и малопонятныйв то же самое время узнаваемый) кошмар близкого (вот-вот-вот) конца света! Зал замер, пораженный тем, как вся эта запредельная «чушь» и даже «бред», которые неслись со сцены (то есть, конечно, с поляны), были представлены ему и перед ним разыграны исключительно убедительно, пробирая буквально до печенок! Но ведь таким до чрезвычайности убедительным и правдивым даже в бреду, апеллирующий к чувствам человека, а не к его разуму, и должен быть настоящий театр! А это именно и был он — НАСТОЯЩИЙ ТЕАТР.
Забегая вперед, хочется отметить, что именно этот удивительный театр из Чуны и именно этот невозможный спектакль и получили Гран-при фестиваля.

Ниной Садур в свое время была написана серия очень странных пьес: «Чудная баба» ”Ехай", «Лунные волки» и что-то еще не менее странное и страшное («Замерзли», кажется). И театр из Чуны вернул нас к этой драматургии.

Второе действие спектакля под названием «Группа товарищей» немного не задалось театру с самого начала  — возможно оттого, что на лесной поляне вдруг стало как-то мистически холодно. Показалось, что случилось что-то с темпом происходящего или с ритмом… Или это произошло и в самом деле из-за того, что из леса вдруг потянуло могильным холодком? (А пьеса-то Нины Садур как раз «про это самое»!) Не с Байкала холодком потянуло, как это тут бывало и не раз, и как тут, в общем, это уже принято, а почему-то именно из леса! Или с актерами что-то вдруг случилось? Скорее всего, они с режиссером до конца не разобрались в пьесе: ведь начинается она у Садур как бы синкопам — «из-за кадра»: не с картофельного поля с тетенькой Убиенько, а с конструкторского бюро, откуда на картофельное поле и попадает Лида. Что-то в решении этого конструкторского бюро театру не заладилось, отчего оно, это конструкторское бюро в результате на спектакле и «раскиселилось»:

А в финале спектакля про наступающий (или уже наступивший?) конец света, он самый, то есть, именно настоящий конец света вдруг и случился: в самом деле погас на поляне свет и в повисшей тишине стало слышно, что замолк стучавший все это время неподалеку от нас фестивальный бензиновый генератор.
На потемневшую и замолчавшую поляну тут же, практически без малейшей паузы, засветили многочисленные фонарики зрителей, и спектакль закончился уже так сказать логически — исчерпал себя в последних фразах его персонажей.
На наших глазах случилось ТЕАТРАЛЬНОЕ ЧУДО. Причем, надо сказать, случилось оно во всех своих смыслах, ибо позже, уже на разборе спектакля у костра, актеры и режиссер признались, что у них практически всегда в финале этого спектакля обязательно сам собой гаснет свет!
Режиссеру и актерам театра нужно еще совсем совсем немного поработать «над смыслами» этой истории, и наверняка все окончательно встанет на место, и в репертуаре театра поселка Чуна будет великолепнейший спектакль!
Вот ведь как бывает иногда в театральной жизни: ехали на Ольхон из далекой Чуны, долго не могли добраться до острова, волновались из-за несколько раз переносимого на другое время спектакля, застряли на переправе, наконец, приехали, сыграли спектакль самыми последними и… «сорвали банк» (а если по-теперешнему — то «джекпот»).
После победы на фестивале актеры и режиссер плакали от счастья, обнимались друг с другом и со всеми вокруг, не могли поверить, что именно они стали тут ЛУЧШИМИ.

31/07/2013° C утра последний мастер-класс в этом году по Практической драматургии, поговорили об авторском праве драматурга и выяснилось, что авторы своих прав не знают, а режиссеры любительских коллективов так те и вообще не считают нужным не только заключать Договора с драматургами (как правило, безгонорарные для любительских театров), но и сообщать им о факте самих постановок!
После чего закончили разбор бессмертной пьесы Э. Ростана «Сирано де Бержерак».

После чего мы Александром Ивановичем Кононовым (за весь этот фестиваль он смог выбраться на берег Байкала в первый и единственный  раз!) и Валерием Дмитриевичем Кирюниным пошли на маленький уютный галечный пляж под Шаманку — туда, где накануне я встретил девчушку с томиком Э. Ростана в руках. Тут-то и потерпела крах моя любимая маска для подводного плавания — ее стекло разлетелось на мелкие осколки (на фотографии она еще цела и лежит возле рюкзака):

А это уже почти прощальные взгляды на Байкал с самой высокой точки мыса Бурхан:

Несколько жанровых сцен в поселке Хужир: это, например, местное Интернет-кафе:

А это чайки на крыше одного из домов поселка — сидят они почему-то всегда только тут (впрочем, на Байкале многое бывает очень загадочно и непонятно — вспомним фирменные «байкальские» песни):

Торжественное закрытие работы МЛТЦ

НАГРАЖДЕНИЕ УЧАСТНИКОВ ФЕСТИВАЛЯ

Я был вместе с другими педагогами на сцене, поэтому не снимал. Фотография с Гран-при не моя — я просто не мог ее не опубликовать:

ИТОГИ ФЕСТИВАЛЯ

Гран-при Фестиваля «Сибирская рампа» отправляется в поселок Чуна Иркутской области. 

Спектакль «Чудная баба» по пьесе Нины Садур в исполнении народного театра «Песочные часы» из поселка Чуна получил Гран-при Фестиваля «Сибирская рампа». Жюри, в состав которого входили ведущие специалисты в области театрального искусства, особо отметило режиссера постановки Лиру Баранову.

В номинации «Лучший спектакль фестиваля» лауреаты распределились следующим образом:

3 место – «Ящерица», А Володин, Народный театр «Факел», г. Ангарск.

2 место – «Обыкновенное чудо», Е. Шварц, Молодежный театр «Эксперимент», г. Иркутск и «Баба Шанель», Н. Коляда, Домашний театр «Приют Комедиантов», пос. Магистральный.

1 место – «Три сестры» А. П. Чехов, Народный театр «Факел», г. Ангарск.

В номинации «лучший кукольный спектакль» жюри выделило 3 работы:

3 место – «По зеленым холмам океана», С. Козлов. Театр-студия «Балаганчик», г. Новосибирск.

2 место – «В кругу друзей», шоу-представление. Народный театр кукол «Премьер», п. Илир.

1 место – «Медвежка и Дина», А. Кухтина. Образцовый молодежный театр «Город солнца», г. Комсомольск-на-Амуре.

Еще 3 спектакля отметили в номинации «Лучший детский драматический спектакль»:

3 место – «Волшебное кольцо» по сказке Б. Шергина, театр-студия «Шкода», г. Ангарск.

2 место – «Фантазеры» В. Драгунский и Н. Носов, театр-студия «Родничок», г. Ангарск и «Золотой чай» С. Козлов. Народный театр «Факел», г. Ангарск.

1 место — отмечено не было

Кроме этого, актерам и режиссерам любительских театров, которые принимали участие в фестивале «Сибирская рампа» вручили более 40 различных наград за достижения в области театрального искусства.

Торжественное закрытие работы МЛТЦ. Итоговый показ экспериментальных работ:

Артист Московского армянского театра Алексей Самойлов (он в белой футболке в центре круга) со своей группой — в прошлом  ученик Александра Ивановича Кононова, позже закончил «Щуку», педагог по сценическому движению. До этого момента он в кадр как-то странно не попадал:

Гости фестиваля:

Театральный капустник:

Берег моря и подводный мир сделаны из подручных материалов (в данном случае вспененных подстилок). Это, например, рыбы:

Это, видимо, что-то осьминогообразное:

Тут я не догадался что это:

Ну, это точно крабы на дне:

Морская звезда:

Какие-то водные растения — они телескопически удлиняются и сморщиваются:

А это, наверное, кит — ведь только у кита бывает настоящий водяной фонтан:

Отдельные номера отдельных театров:

Еще мгновение — и на сцене возникнет волшебное слово «спасибо». Но этот следующий кадр почему-то у меня уже не получится:

Ну как же обойтись без файер-шоу:

Финальный аккорд заключительного капустника:

Прощальный и исключительно теплый и небывало ласковый летный вечер на острове, прощальное застолье под тентом возле гостиницы. Немного, конечно, грустно, но грусть грядущего расставания сглаживает шикарнейшая погода!
Снова на столе омуль (с него, как мы помним, тут у нас все и началось!) и вкуснейшие пироги (строго было сказано: каждому — по одному кусочку, чтобы на всех хватило! А всех — вон их сколько! Целый огромный фестиваль!): И действительно всем хватило!

Возвращаясь к разговору о том, что на хорошем спектакле человек становится чуть больше, чем просто человеком,— взрослые и дети, собравшиеся на этом фестивале (особенно, конечно, замечательные дети и Александра Ивановича, и других руководителей и педагогов), производят впечатление не просто детей — это какие-то «дети плюс», и когда они вырастут, к ним уже наверняка не прилипнет грязь нашего часто не очень «правильного» взрослого мира…
И еще несколько наблюдений на фестивале: мы живем во времена тотальной имитации искусства — и у нас, и за рубежом — подлинные чувства редко встретишь в театре, кино, на телевидении, в музыке, прозе, поэзии и живописи, и это при том, что «на улицах», наоборот, эти подлинные чувства полыхают! Происходит это прежде всего потому, что «творцам» этого «искусства» так легче делать свою работу  (вернее, не делать ее), не затрачиваясь. Но для того, чтобы люди окончательно не забыли о том, что же такое НАСТОЯЩЕЕ ИСКУССТВО и необходимы фестивали, вроде ольхонского — на нем были показаны спектакли разного уровня: и более удачные, и менее получившиеся, но не было ни одного «не затратного»!

Утром (с утра пошел мелкий дождик и через полчаса — опять солнце) невозможно не сходить попрощаться с Байкалом и священной горой Шаманкой. Издалека она выглядит совершенно безобидной и очень привлекательной. Заманивает, как это иногда делает какая-нибудь особенно роковая женщина? Может быть. Ну, роковая-не-роковая — не знаю, но, похоже, что это любовь со мной уже навсегда. Пусть даже и безответная!
Впрочем, Шаманка не должна быть на меня обижена: помня о словах Александра Ивановича и о своих уже случившихся потерях, возле нее я не плавал и рядом с ней не нырял (хотя и очень меня к ней тянуло) и не брал с нее ни монеток, ни бумажных денег (тут их тоже оставляют), ни даже маленького камушка на память — словом, вел себя исключительно хорошо — пожалуй, как никогда до этого в других местах:

Поэтому на прощание я к Шаманке спустился. И оказалось, что не зря: ее небольшим мне подарком на прощание был симпатичнейший, но очень осторожный суслик у ее подножья:

И вмиг я простил Шаманке и потерянную на берегу и пружинку от гарпуна, и поврежденный уплотнитель ресивера пневмата, и даже любимую разбитую подводную маску!
Потому что и с ней мы тоже, кажется, поняли друг друга.
А разве этого мало?

И на этом все.

Обратная дорогая с острова на материк и опять длинная очередь автомобилей и автобусов на паром:

Такие вот небольшие байкальские сейнеры на дизелях — они очень ходкие и увалистые, и не боятся сильнейших байкальских штормов:

Возжелали «сфоткаться» рядом с ними три московских педагога:

Ненадолго застыли на переправе оба Ольхонских трудяги-парома: новый — он побольше, слева — «Ольхонские ворота», и старый  маленький «Дорожник», справа:

Золотые Ольхонские ворота и… и на этот раз в самом деле все.
Прощай, Байкал!
Нет, все-таки не прощай: с такой красотой просто невозможно проститься навсегда! Мы сюда еще, конечно, вернемся. И, может быть, еще не один раз!

А это уже на той стороне: очередь автомобилей и автобусов на паром до Ольхона. Для нас же начинается пятичасовая и не очень легкая дорога к Иркутску — на ней долго-долго до асфальта будут стучать и щелкать бесчисленные камни под колесами маршрутки:

Возле Иркутского Драматического театра (почему-то) им. Охлопкова, у памятника (почему-то) Александру Вампилову:

Но на Байкале многое, как мы помним, бывает странно. Но на самом-то деле если иркутская земля родила такого замечательного драматурга как Александр Вампилов, то и Драматический театр должен носить его имя. А разве нет?

Почему-то северный олень на набережной Ангары и почему-то в компании маленького пони:

Многоводная Ангара, чем-то очень похожая на нашу Неву. А похожа она не только многоводьем, но еще и тем, что она — единственная (в отличие от других рек) — вытекает из Байкала точно так же, как наша Нева из Ладожского озера:

Скорее домой!